К вопросу о соотношении вменяемости и дееспособности

/ Холодковская Е.М.  // Судебно-медицинская экспертиза. — 1958 — №4. — С. 45-48.

Холодковская Е.М. К вопросу о соотношении вменяемости и дееспособности

Центральный научно-исследовательский институт судебной психиатрии имени В. П. Сербского (дир.— доцент Г. В. Морозов), Москва

Печатается в порядке дискуссии

Поступила в редакцию 25/IV 1958 г.

 

 

 

ссылка на эту страницу

Вопросы, связанные с определением дееспособности — недееспособности психически больных, давно назрели и требуют своего разрешения. До настоящего времени здесь нет четких представлений о принципах судебно-психиатрических оценок различных нозологических форм. Судебно-психиатрическая экспертиза дает заключение о дееспособности лишь в тех случаях, когда речь идет о необходимости установления психического состояния того или иного лица в момент совершения какой-либо сделки, являющейся предметом судебного разбирательства, т. е. в отношении определенного конкретного дела. Признание же психически больного недееспособным вообще со всеми вытекающими отсюда последствиями (опека) не подлежит компетенции судебно-психиатрической экспертизы и должно проводиться в порядке, установленном существующим законодательством (ст. 103 КЗоБСО). Между тем врачи-психиатры не всегда учитывают особенности экспертизы в гражданском процессе, в связи с чем заключения о дееспособности истцов и ответчиков отличаются большой пестротой и неточностью. Экспертиза, связанная с гражданским правом, представляет большой интерес. В. П. Сербский указывал, что «душевное расстройство в праве гражданском представляет еще большее значение, чем в праве уголовном... Далеко не каждый душевнобольной совершает преступление... но зато каждый имеет какое-либо имущество... каждый, являясь гражданином, несет общие всем права и обязанности». Отсюда ясно, какое большое значение придавалось автором этого рода экспертизе.

Разрешая вопросы дееспособности, необходимо руководствоваться установлением не только диагноза, но и глубины психических нарушений. Как известно, в психиатрической клинике наблюдаются различные типы течения и исходов разных заболеваний. Поэтому, разрабатывая клинические критерии недееспособности, надо прежде всего решить, что понимать под названием «хронической душевной болезни», о которой говорится в законодательстве.

На современном уровне знаний психические заболевания рассматриваются в их динамике. Хронические формы болезни, равно как и дефектные состояния (компенсированные и декомпенсированные), обострение заболеваний или острые стадии прогредиентного процесса нуждаются в индивидуальной судебно-психиатрической оценке на разных этапах своего течения. Так, например, констатируя ремиссию, нужно установить наличие или отсутствие дефекта, его структуру, способность больного к компенсации. Большое значение имеет определение срока от начала ремиссии, так как именно в этом периоде выявляется дефект.

Чем меньше выражены психические изменения, тем легче больной устанавливает связи с окружающей средой, приспосабливаясь к «новым» Для измененной личности условиям.

Обычно большие трудности для судебно-психиатрической экспертизы представляют лица, страдающие шизофренией. Если острые психотические состояния исключают возможность больного «рассудительно вести свои дела», то легкие формы дефекта иногда не нарушают этой возможности. Судебно-психиатрический опыт показывает, что такого рода больные принимают активное участие в жизни, правильно учитывают ситуацию и ориентируются в ней. Состояние полной и стойкой ремиссии, граничащей с практическим выздоровлением, тем более не дает оснований для признания больного недееспособным. Все же, решая вопрос о дееспособности больных шизофренией, всегда надо помнить, что улучшение состояния может быть иногда только внешним, так как некоторые больные тонко диссимулируют патологические переживания. Однако в подавляющем большинстве случаев наличие бредовых идей приводит к болезненной трактовке происходящих событий и обусловливает неправильное поведение больного.

В некоторых случаях здесь следует ставить вопрос не только о недееспособности больного, но и об учреждении над ним опеки.

Частота припадков при эпилепсии не является еще критерием для определения недееспособности больного. Гораздо большее значение имеют состояния дисфории, прогредиентное течение заболевания с нарастанием слабоумия, частые сумеречные состояния, требующие длительного пребывания в стационаре.

Сложными для судебно-психиатрических оценок являются органические заболевания головного мозга, в частности послеинсультные состояния с расстройствами речи. Отличаясь большой динамичностью, послеинсультные состояния не идентичны по своей симптоматике, в связи с чем судебно-психиатрические выводы могут быть прямо противоположными. Большое значение имеет стадия заболевания (острая, подострая, хроническая). В таких случаях почти всегда экспертам приходится решать вопрос ретроспективно, определяя психическое состояние больного в момент совершения сделки. В период обследования подэкспертный может находиться в состоянии полной компенсации, т. е. быть вполне дееспособным, тогда как в период совершения сделки имелась еще острая послеинсультная симптоматика, вследствие чего он не мог «рассудительно вести свои дела».

В других случаях в связи с тяжелым органическим процессом головного мозга у больного могут нарастать явления слабоумия, которые отсутствовали при заключении сделки. Отмеченные особенности течения послеинсультных состояний всегда надо учитывать при вынесении судебно-психиатрического заключения.

Судебно-психиатрическая оценка лиц с явлениями врожденной интеллектуальной недостаточности не менее сложна. Наибольшую сложность представляют случаи, когда возникают сомнения в определении степени интеллектуальной недостаточности. Если будет доказано, что на протяжении многих лет эти лица были интеллектуально беспомощны, не могли адаптироваться к окружающей социальной среде, то можно с уверенностью утверждать их недееспособность. Если же выраженная интеллектуальная недостаточность отмечается только в момент обследования и противоречит объективным данным о прошлом исследуемых, указывающим на их способность удовлетворительно приспосабливаться к реальной жизненной обстановке, то нет достаточного основания для признания их недееспособными. Обнаруженная умственная неполноценность может явиться следствием агравации либо реактивных механизмов в связи с неблагополучно сложившимися ситуационными моментами, например невыгодно совершенной сделкой.

Как правило, действие статьи 8-й ГК РСФСР на психопатов не распространяется. Там не менее в исключительных случаях судебно-психиатрическая оценка психопатий может носить иной характер, и глубокие характерологические нарушения, патологическое развитие личности психопатов дает основание говорить об их недееспособности.

При преходящих психических расстройствах, например реактивных состояниях, инфекционных психозах или текущем фазами маниакально- депрессивном психозе, судебнопсихиатрическая оценка будет зависеть от связи заключения сделки с периодом психотического состояния. Если сделка по времени совпадает с острым болезненным приступом, экспертиза дает заключение о временной недееспособности исследуемого.

Изредка врачи-эксперты могут столкнуться со случаями симуляции или агравации болезненного состояния. Исследуемые, перенесшие в прошлом какой-либо психотический эпизод, пытаются отнести бывшие у них патологические переживания к периоду заключения сделки. Обычно ссылка на болезненное состояние бывает обусловлена желанием одного из участников сделки расторгнуть последнюю.

Следует указать, что понятие дееспособности—недееспособности не всегда совпадает с понятием вменяемости — невменяемости. Такое несовпадение этих двух понятий может возникнуть при оценке нерезко выраженного дефекта различной этиологии. Некоторые больные совершают преступление в состоянии экзацербации болезненного процесса (нестойкая ремиссия при шизофрении, органические заболевания головного мозга и др.) или в период очередного приступа маниакально-депрессивного психоза и т. д. К моменту же прохождения экспертизы психопатологические явления могут затихать, психическое состояние стабилизируется, на первый план вновь выступает (или отсутствует) психический дефект, наблюдавшийся у больных и до обострения заболевания. Совершенно естественно, что больной признается невменяемым, так как преступление совершено им в остром болезненном состоянии. Вместе с тем в момент обследования психические изменения личности выражены не столь значительно, чтобы можно было говорить о невменяемости или недееспособности на будущее время. Таким образом, в отношении совершенного преступления, равно как и в отношении одномоментного" гражданского акта (сделка), необходимо тщательно учитывать динамику дефектных состояний.

Особенно большое значение приобретает оценка этой динамики при наличии вопроса о длительном и систематическом выполнении субъектом своих гражданских прав и обязанностей, например о возможности больного состоять в браке и воспитывать своих детей. С этой точки зрения всегда возможно расхождение судебно-психиатрических решений, касающихся одномоментного гражданского или уголовного акта (сделка, преступление), с одной стороны, и вопросов семейного права — с другой.

Кроме того, и в отношении одномоментных актов, подпадающих под действие уголовного или гражданского права, также может быть расхождение в решениях. Лица с незначительным психическим дефектом могут быть и вменяемыми, и дееспособными. Вопрос здесь стоит в иной плоскости. В некоторых отдельных случаях по характеру свойственного больным дефекта они отличаются повышенной ранимостью, склонностью к различного рода обострениям — реактивным, соматогенным и др. Например, у больных, перенесших вспышку шизофрении, закончившеюся глубокой ремиссией, которую можно приравнять к практическому выздоровлению, в период следствия может возникать психогенно обусловленное обострение заболевания или реактивное состояние, иногда с длительным течением либо легко повторяющееся в условиях следствия Все это указывает на невозможность больных предстать перед судом и нести наказание, хотя в момент совершения преступления они могли отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими.

У больных эпилепсией с нерезко выраженными психическими нарушениями, не исключающими возможности регулировать свое поведение и учитывать последствия содеянного противоправного действия, могут в период следствия резко участиться припадки, дисфорические состояния, сумеречные расстройства сознания, указывающие на злокачественный тип течения болезни. Такого рода симптомы определяют необходимость ставить вопрос о невозможности больного предстать перед судом и отбывать наказание в дальнейшем.

Само собой резумеется, что стойкое ухудшение состояния может наблюдаться и при других нозологических формах (органическое поражение центральной нервной системы, пресенильные психозы и т. д.).

Мы полагаем, что в таких случаях речь должна идти не о невменяемости больных, так как в момент совершения преступления изменения личности были выражены у них не столь значительно, чтобы можно было ставить этот вопрос, а о применении к ним части 2-й статьи 11 УК РСФСР в связи с развившимися уже позже явлениями стойкой декомпенсации. Ведь в уголовном и гражданском процессе решение вопроса о вменяемости и дееспособности больных зависит от совмещения медицинского и юридического критериев. Оперируя только одним из этих критериев, можно придти к ошибочным выводам.

С этой точки зрения можно высказать предположение не о расхождении между понятиями вменяемости и дееспособности, а о психических особенностях личности больного, исключающих возможность нахождения его в местах лишения свободы. Без сомнения, такие больные встречаются не столь часто, и это положение не должно пониматься расширительно. Таким образом, если исключить временные психические расстройства (реактивные состояния, острые алкогольные, инфекционные психозы и др.), расхождение между понятием вменяемости и дееспособности, с точки зрения клинических особенностей личности, может наблюдаться лишь на различных этапах заболевания (при освидетельствовании больного в разное время, с учетом динамики заболевания) и полностью исключается при судебнопсихической оценке его психического состояния в какой-либо один определенный момент (решение о вменяемости и дееспособности одновременно).

Затронутые вопросы имеют большое значение для судебнопсихиат- рической практики и показывают необходимость разработки проблемы дееспособности психически больных и установления клинических критериев, определяющих правильность судебнопсихиатрических заключений в области гражданского права. Мы надеемся, что затронутые нами вопросы будут подвергнуты специалистами соответствующему обсуждению.

похожие материалы в каталогах

Судебно-психиатрическая экспертиза

похожие статьи

К разграничению сверхценных идеи ревности психопатов от близких по содержанию бредовых идей больных шизофренией / Шостакович Б.В. // Судебно-медицинская экспертиза. — 1968. — №3. — С. 39-43.

Общественно опасные действия психически больных, обусловленные болезненными переживаниями синдрома Кандинского-Клерамбо / Фрейеров О.Е. // Судебно-медицинская экспертиза. — 1968. — №3. — С. 34-39.

Судебная психиатрия. Под редакцией Г.В. Морозова; изд-во «Медицина». М., 1965. / Лещинский А.Л. // Судебно-медицинская экспертиза. — 1968. — №3. — С. 57-59.

Клинические отграничения и судебно-психиатрическая оценка реактивных психозов с экспансивно-стеническим бредообразаванием / Свириновский Я.Е. // Судебно-медицинская экспертиза. — 1968. — №2. — С. 46-49.

Больные параноидной формой шизофрении с повторными общественно опасными действиями против социалистической и личной собственности / Мальцева М.М. // Судебно-медицинская экспертиза. — 1968. — №2. — С. 41-46.