О практике проведения комиссионных судебно-медицинских и комплексных медико-автотехнических экспертиз

/ Ольховик В.П., Ростошинский Э.Н., Назаров Г.Н. — 2001.

Информационное письмо РЦСМЗ МЗ РФ № 1133/01-05 от 10.09.2001 г. «О практике проведения комиссионных судебно-медицинских и комплексных медико-автотехнических экспертиз»

Подготовлено сотрудниками Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации В.П. Ольховиком, Э.Н. Ростошинским и Г.Н. Назаровым.

ссылка на эту страницу

Рост количества автомобильного транспорта в Российской Федерации, низкая дисциплина водителей и пешеходов, неудовлетворительное состояние дорог сопровождаются ежегодным увеличением числа дорожно-транспортных происшествий (ДТП), а также пострадавших, в том числе со смертельным исходом.

Успешное расследование уголовных дел по поводу ДТП и их дальнейшая судебная перспектива зависит от многих объективных и субъективных факторов, в том числе от качества проведенных судебно-медицинских экспертиз трупов, комиссионных судебно-медицинских и комплексных медико-автотехнических экспертиз. Последние оказываются наиболее эффективными, поскольку при анализе материалов дела используются специальные знания специалистов разного профиля (врачи судебно-медицинские эксперты, эксперты-автотехники, эксперты-трассологи и др.).

С целью обобщения практики проведения комиссионных судебно-медицинских и комплексных медико-автотехнических экспертиз в Российский центр судебно-медицинской экспертизы было представлено более 200 экспертиз, произведенных в течение 1999-2001 гг. в бюро судебно-медицинской экспертизы 41 субъекта Российской Федерации

Анализ указанных экспертных заключений показал, что в преобладающем большинстве случаев не соблюдались процессуальные нормы, предусмотренные действующим уголовно-процессуальным законодательством и ведомственными нормативными актами. Так, нередко в заключениях отсутствовала исследовательская часть, в которой должны быть приведены все фактические данные из протоколов осмотра транспортного средства и места происшествия, сведения из медицинских документов (карты амбулаторного или стационарного больного, рентгенограммы, заключения судебно-медицинского эксперта по результатам вскрытия трупа или обследования пострадавшего живого лица и др.), из протоколов допроса подозреваемого, пострадавшего, свидетелей и т.п. Исследовательская часть подменяется составлением так называемых «обстоятельств дела», которые подписывает лишь один врач судебно-медицинский эксперт и прикладываются к основному процессуальному документу «Заключение эксперта (экспертиза по материалам дела». В отдельных случаях после подписи составителя так называемых «обстоятельств дела», когда он иногда вообще даже не включен в состав комиссии экспертов, имеются подписи членов комиссии и приписка, что «члены комиссии ознакомлены с обстоятельствами дела».

В вводной части Заключения не всегда приведены полные сведения об участвовавших в проведении экспертизы специалистах (в частности, врачей клинического профиля): отсутствуют данные о месте работы, занимаемой должности, стаже по специальности, квалификационной категории и т.д. В некоторых случаях точка зрения этих специалистов достаточно полно изложена в исследовательской части Заключения и оказала решающее влияние на общие выводы комиссии, однако в перечне членов комиссии эти специалисты отсутствовали. В связи с подобными процессуальными нарушениями ряд уголовных дел был направлен на повторную экспертизу.

Следует обратить серьезное внимание руководителей учреждений судебно-медицинской экспертизы на необходимость строгого соблюдения требований Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (2001 г.) в части оформления «Заключения комиссии экспертов».

К значительному увеличению сроков проведения комиссионных судебно-медицинских экспертиз приводят поздние (уже на этапе изучения материалов дела) запросы в правоохранительные органы о представлении дополнительных материалов, а также рекомендации по проведению различных исследований предметов одежды, микрочастиц и др.

При проведении комиссионных судебно-медицинских экспертиз должны решаться вопросы о локализации, характере, механизме образования телесных повреждений, тяжести вреда здоровью и т.д. Однако, в ряде бюро судебно-медицинской экспертизы, преимущественно центрального региона Российской Федерации, судебно-медицинские эксперты выходят за пределы своей компетенции, решая вопросы о скорости движения транспортного средства по характеру и тяжести причиненных повреждений, о «месте наезда» транспортного средства (ТС) на пешехода, направлении движения транспортного средства и т.п. Врачи-судебно-медицинские эксперты, имея лишь сведения медицинского характера, результаты исследования трупа, отрывочные сведения из протоколов осмотра транспортного средства и трупа на месте его обнаружения, составленных сотрудниками ГИББД, иногда краткими выводами экспертов-автотехников, моделируют всю картину дорожно-транспортного происшествия и делают далеко идущие выводы.

В ряде бюро врачи-судебно-медицинские эксперты, не имея специальных знаний и выходя за пределы своей компетенции, самостоятельно производят осмотр участвовавшего в ДТП транспортного средства (или же иного автомобиля аналогичной модели). Причем, подобные «исследования» включаются в виде самостоятельного раздела в экспертное заключение и их результаты используются при формулировании выводов.

В отсутствие сведений о детальном осмотре транспортного средства и механизме повреждения какой-либо конкретной его детали судебно-медицинские эксперты делают выводы о причинении травмы пострадавшему именно этой деталью. При проведении одной из повторных экспертиз в результате автотехнического трассологического исследования транспортного средства было установлено, что повреждения детали этого средства возникли не вследствие контакта се с телом пешехода, а в результате удара о столб уличного освещения через несколько метров после контакта с телом пешехода. Картина ДТП приобрела совершенно иной вид, были изменены выводы о месте травмирования человека, фазах взаимодействия пострадавшего и транспортного средства. Ошибки подобного рода нередко влекут за собой судебные ошибки со всеми вытекающими последствиями при решении вопроса о конкретном месте нахождения конкретных людей в салоне автомобиля в момент ДТП. Причем, особые трудности вызывает решение вопроса, кто из лиц, находившихся в салоне автомобиля, управлял им. Без комплексного исследования условий ДТП нельзя решить указанный вопрос. В то же время комиссии экспертов совершенно однозначно и легко решают этот трудный вопрос, поскольку, по их мнению, «известно, что у лиц, бывших за рулем автомобиля, как правило, повреждения обнаруживаются в меньшем количестве и носят более легкий характер». Такой упрощенный подход не имеет права на существование.

Исследования трупов в случаях ДТП нередко проводятся на недостаточно высоком уровне. Так, при наружном исследовании имеющиеся повреждения на теле и одежде описывают очень кратко и малоинформативно, не указывается конкретная локализация, форма, размеры, взаиморасположение и иные особенности этих повреждений; не указывается их уровень от подошвенной поверхности стоп. При внутреннем исследовании трупа не всегда производятся разрезы мягких тканей задней поверхности туловища и конечностей; подробное описание переломов костей скелета нередко подменяется диагнозами, мягкие ткани в области переломов не описываются. Установленные при исследовании трупа повреждения перечисляются в судебно-медицинском диагнозе и в выводах бессистемно и вне связи между собой. Однако, члены комиссии экспертов нередко оценивают качество проведенных первичных экспертиз и строят свои выводы на заведомо дефектном материале. Процент подобных комиссионных судебно-медицинских экспертиз по нашим данным составил около 30%. Такая значительная цифра должна насторожить руководителей бюро судебно-медицинской экспертизы и стимулировать их к принятию срочных мер организационного характера.

Из заключений следует, что комиссии экспертов крайне редко рекомендуют правоохранительным органам назначить дополнительные исследования предметов одежды, обуви, следов крови, проведение следственного эксперимента и т.п, что позволило бы в отдельных случаях восполнить недостающую информацию

В ряде случаев в состав комиссии экспертов были введены эксперты-автотехники, однако в исследовательской части экспертных заключений отсутствовали какие-либо данные, которые свидетельствовали бы об их активном участии в анализе материалов дела. Краткие выводы этих экспертов не были сопоставлены с судебно-медицинскими данными. Нередко выводы по результатам проведенной экспертизы были подписаны всеми экспертами (врачами судебно-медицинскими экспертами, экспертами-автотехниками, трассологами и др.), хотя некоторые из этих выводов входили в компетенцию исключительно отдельных специалистов. Указанные недостатки в дальнейшем часто приводили к назначению повторных экспертиз.

В одном случае комиссия экспертов, не имея сведений о характере следов протектора шины колеса и частицах лако-красочного покрытия на предметах одежды, только на основании скудных судебно-медицинских данных положительно решила вопрос именно об одном из двух автомобилей, причинившем смертельные повреждения пешеходу. Последующая повторная экспертиза уже не смогла восполнить отсутствие этой чрезвычайно важной информации, поскольку к тому времени все вещественные доказательства были уже утрачены.

Следует более ответственно подходить к формулированию выводов по результатам проведенной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в случаях ДТП по материалам уголовного дела, поскольку некоторые выводы страдают полным отсутствием мотивировки и научной обоснованности, носят преимущественно декларативный характер.

Анализ заключений в случаях проведения комплексных медико-автотехнических экспертиз показал, что имеются существенные недостатки в их организации, которые в значительной мере снижают их практическую значимость. Необходимо неукоснительно придерживаться статьи 23 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Кроме того, целесообразно, чтобы постановление (определение) о назначении комплексной экспертизы было направлено одновременно в оба судебно-экспертных учреждения -судебно-медицинского и иного профиля. При этом указывают, какое учреждение является по данной экспертизе ведущим, т.е. организующим работу комиссии экспертов разных специальностей и оформляющим Заключение.

С учетом большой сложности решаемых вопросов комплексные медико-автотехнические экспертизы следует, по нашему мнению, проводить только в центрах субъектов Российской Федерации, в которых имеются крупные бюро судебно-медицинской экспертизы и институты (лаборатории) судебных экспертиз системы Министерства юстиции Российской Федерации.

Только в результате проведенных экспертом-автотехником (трассологом) исследований по определению скорости и направления движения транспортного средства в момент ДТП, механизма взаимодействия ТС с преградой (или другими транспортными средствами), установлению механизма образования деформаций и иных повреждений на транспортном средстве и т.п. с учетом судебно-медицинских данных можно осуществить моделирование ДТП , в том числе определить позу пострадавшего и взаиморасположение его тела и транспортного средства, варианты инерционного смещения пострадавших в салоне автомобиля и др.

Некоторые экспертизы были произведены только судебными медиками, но обозначены как комплексные, поэтому по-существу являются комиссионными судебно-медицинскими. Причем, в исследовательскую часть были включены лишь отдельные фрагменты автотехнических трассологических экспертиз и выводы по ним. Ни по форме, ни по содержанию такие экспертизы комплексными не являются.

В ряде случаев осталось непонятным и процессуально неоформленным участие эксперта-автотехника в производстве экспертизы. В некоторых случаях указано на участие «эксперта-криминалиста» ОВД, РУВД, но отсутствуют какие-либо сведения о подготовке его по специальным вопросам автотехнической экспертизы.

По нашему мнению, представляется нецелесообразным подробное цитирование данных из протоколов допросов подозреваемого, свидетелей, пострадавших и других лиц, поскольку эти сведения не являются объективными и не имеют никакого принципиального значения в решении поставленных органами расследования вопросов.

В связи с изложенным, предлагаю учесть и устранить указанные недостатки в организации и проведении комиссионных судебно-медицинских и комплексных медико-автотехнических экспертиз, что будет способствовать повышению их качества и сокращению сроков расследования в случаях дорожно-транспортных происшествий.

 

Главный судебно-медицинский эксперт,
профессор

В.В.Томилин

похожие статьи

Влияние некоторых факторов на особенности повреждений, возникающих в условиях автомобильной травмы у детей-пассажиров / Савенкова Е.Н., Ефимов А.А. // Судебно-медицинская экспертиза. — М., 2019. — №1. — С. 4-7.

Характер и локализация повреждений у водителей и пассажиров при несмертельной травме в салоне легковых автомобилей при опрокидывании / Саркисян Б.А., Паньков И.В. // Медицинская экспертиза и право. — 2010. — №6. — С. 42-45.

Судебно-медицинская оценка наезда легкового автомобиля в случаях нелетальной травмы / Глинский С.В. // Избранные вопросы судебно-медицинской экспертизы. — Хабаровск, 2019. — №18. — С. 61-63.

Повреждения, причиняемые стопорными кольцами автомобиля / Игнатенко А.П. // Судебно-медицинская экспертиза. — М., 1968. — №4. — С. 42-43.

Отделение нижних конечностей при автомобильной травме / Легеза В.В. // Судебно-медицинская экспертиза. — М., 1968. — №4. — С. 41-42.

больше материалов в каталогах

Автотравма